Аллергия и иммунитет, аллергия и рак

Связь аллергии и иммунитетаВ отношении связи таких понятий, как «аллергия и иммунитет», «аллергия и рак» существует множество различных точек зрения.

Антитела по своей химической природе высокомолекулярные соединения (иммуноглобулины), химическая природа рецепторов лимфоцитов окончательно не установлена, есть много данных о том, что они являются гликопротеидами. Как те, так и другие способны вступать в реакцию с антигеном, образуя с ним комплексы по принципу взаимодействия «ключа в замке», в этом состоит сущность первой, специфической фазы любой иммунологической реакции. Последняя, в свою очередь, служит прологом для второй, неспецифической фазы, от которой зависит в конечном счете судьба и антигена, и его носителя (например, бактериальной клетки или какого-либо иного чужеродного агента). Суть этой фазы заключается в том, что антиген, соединенный с антителом, становится объектом воздействия «третьей силы», которая в разных ситуациях выступает в разных лицах. Это может быть фагоцит, который с особой «яростью» набрасывается именно на антигены, связанные с антителами, поглощая в большом количестве и их самих, и их носителей, и дело в этом случае кончается, как правило, распадом молекулы антигена и гибелью клеток, в которых он содержится. В других случаях это может быть особая плеяда сывороточных белков — так называемый комплемент (дополнитель), в состав которого входят примерно 20 индивидуальных сывороточных белков, причем многие из них обладают ферментными свойствами. В норме они неактивны, но при появлении в крови или в тканях активаторов (чаще всего комплексов «антиген-антитело» или высокомолекулярных липополисахаридов) вся эта система приходит в движение. Развивается каскад реакций, в числе которых каждая предыдущая своими конечными продуктами запускает последующую. Все очень напоминает реакцию гемостаза — свертывания крови и не случайно система комплемента тесно связана с системой гемостаза. По ходу активации комплемента образуются многочисленные осколки белковых молекул (пептиды), обладающие высокой биологической активностью и способные, в частности, увеличивать проницаемость сосудов, активировать фагоцитоз и вызывать воспаления. Заключительный акт активации состоит в образовании особых белковых агрегатов, биохимических «торпед», которые буквально решетят клетку-мишень, вызывая ее гибель. В ряде ситуаций связанные антителами молекулы антигена и их носители только аггрегируются, хлопкуются, выпадают в осадок, гибели живых агентов при этом не происходит. Такая картина имеет место, например, в случае, если «третьим действующим лицом» неспецифической фазы являются ионы хлорида натрия (реакция склеивания, или реакция агглютинации). Сказанное относится только к реакциям антигенов с гуморальными антителами; в случае же, если объектом их воздействия является клеточный рецептор, где это воздействие происходит — клеточная мембрана, то последствия такого соединения также могут быть различными.

В 80-е годы было установлено, что половые гормоны служат одним из регуляторов функций иммунной системы. Достаточно сказать, что группа генов, контролирующих основные функции иммунной системы (главный комплекс гистосовместимости), отвечает в то же время и за образование некоторых половых гормонов. Отсюда следует, что генетические судьбы систем размножения и иммунитета тесно взаимосвязаны. Поэтому не кажется слишком смелым предположение о том, что необычное поведение иммунной системы в критические (переходные) репродуктивные периоды развития организма может объясняться влиянием на ее Элементы измененного спектра половых гормонов, нарушением регуляторных биохимических приводов, контролирующих систему иммунитета.

Эти предположения так или иначе концентрируются вокруг одного момента — понимания причины отмены контрольной функции системы иммунитета, позволяющей зачаткам злокачественных опухолей не только ускользать из-под иммунного надзора, но и благополучно размножаться, несмотря на их явную вредоносность. Иными словами, в силу каких-то обстоятельств иммунная система в истоке развития злокачественного новообразования оказывается в чем-то дефектной и не справляется с возложенной на нее контрольной, цензор ной задачей. Подобные состояния иммунной системы в современной биологии и медицине обозначаются как иммунодефицитные (иммунодефициты). Последние делят на две большие группы иммунодефицитов: первичные и вторичные.

Первичные иммунодефициты — врожденные состояния, связанные с тем или иным нарушением (или нарушениями) генетической основы контроля функций иммунитета. Наряду с ними существует большая группа вторичных иммунодефицитов — нарушений, возникающих в результате воздействия на организм различных факторов внешней среды.

Иммунодефициты могут быть полными, затрагивающими все стороны деятельности системы иммунитета, и частичными, влияющими лишь на то или иное ее звено. Бывают, например, формы иммунодефицитов, при которых нарушается антителообразование при сохранении способности организма к образованию лимфоцитов-киллеров — клеток, отторгающих трансплантат, и наоборот. В связи с проблемой рака нас будут интересовать, прежде всего, те формы иммунодефицитов, которые приводят к нарушению в системе иммунного распознавания, в результате чего система иммунитета перестает различать раковые клетки от нормальных и в особенности от клеток эмбриона. Кроме того, огромную роль играют здесь, очевидно, и системы комплемента — главные звенья противоопухолевой защиты организма. И вот, подойдя к этому пункту в изложении, вновь и в неожиданном ракурсе соприкасаемся с проблемой аллергии.

Во-первых, при многих формах аллергии, особенно немедленного типа, наблюдается закономерное снижение активности системы комплимента, ряд звеньев которой играет, выдающуюся роль в противоопухолевой защите. Во-вторых, нередким спутником и следствием аллергизации является снижение переваривающей способности фагоцитов. В-третьих, при этих состояниях может страдать и функция Т-лимфоцитов. К сожалению, пока ничего не известно, как ведут себя в подобной ситуации естественные киллеры, но вряд ли можно сомневаться в том, что не остаются в стороне и они. Иными словами, по крайней мере, при некоторых формах аллергии страдают именно те звенья иммунитета, которые несут основную тяжесть в деле защиты организма от опухолевых клеток.

Следовательно, все, казалось бы, говорит о том, что аллергия и рак имеют тесную генетическую связь. И связь эта, конечно же, положительная — ибо, если аллергия «бьет» по основным звеньям противоопухолевой защиты, то значит, и противораковая устойчивость в целом должна понижаться, страдать и в конечном счете откалывать и критический момент. Но логика эта не вполне соответствует фактам. История науки многократно и с удивительным упорством свидетельствует о том, что очень часто самые красивые и даже самые, казалось бы, очевидные теоретические схемы лопаются, как мыльные пузыри, при соприкосновении с неуютной, но всегда правой действительностью. Иначе говоря, то, что знаем о взаимоотношениях рака и аллергии на уровне описанных факторов (объяснения нм пока не дано), свидетельствует о том, что эти отношения очень сложны. Во всяком случае, можно считать твердо доказанным, что в ряде моментов аллергизация не только не отворяет калитку злокачественному росту, как следовало бы ожидать этого, но, напротив, преграждает ему дорогу. Однако при других обстоятельствах происходит прямо противоположное. И за всей капризной сложностью этой картины в то же время отчетливо ощущается какая-то неясная, но непреодолимая логика, свидетельствующая о том, что рак и аллергия внутренне связаны, хотя эта связь непрямолинейна, неоднозначна и тем более непроста.

На наличие этой связи впервые обратил внимание основоположник современного учения об аллергии Пирке, опубликовавший еще в начале XX в. монографию по теме «Аллергия и рак», которая, к сожалению, так и не была переведена на русский язык и поэтому практически неизвестна широкой аудитории. В дальнейшем эта проблема была детализирована в конце 30-х годов Богомольцем, жестко поставившим вопрос о наличии внутренней связи между аллергией и раком. Идеи Богомольца отражены в цикле работ киевской школы онкологов и аллергологов, в частности в исследованиях, проводимых в Институте проблем онкологии им. Р. С. Кавецкого АН Украины лабораторией аллергологии, руководимой проф. Н. Бережной. Говоря о роли Богомольца в истории развития этого перспективного и даже сегодня еще не вполне оцененного научного направления, мы не случайно употребляем глагол «поставил», а не «определил» и тем более не «решил», ибо уровень знаний середины 30-х г. не позволял сделать больше. И даже сейчас, многое уже зная о том, что такое система иммунитета, каковы ее структура и функция, достаточно глубоко познав молекулярные основы злокачественного роста, — столкнувшись с проблемой связи аллергии и рака, мы в недоумении останавливаемся перед сложностью природы, перед очевидным противоречием между отчетливо угадываемым наличием связи, с одной стороны, и ее неоднозначностью — с другой.

С тех пор, как в 1960 г. Фишман обосновал идею об антагонизме в ряде ситуаций рака и аллергии, накопился немалый фактический материал, свидетельствующий о том, что отношения между этими процессами не могут быть обозначены безоговорочно ни знаком «плюс», ни знаком «минус». Действительно, в современной литературе, посвященной онкологии и аллергологии, нет недостатка в данных о противостоянии между раком и аллергией. Например, английский аллерголог Алдермон проследил судьбу почти двух тысяч больных бронхиальной астмой, зарегистрированных в Манчестере с 1930 по 1950 г. Оказалось, что злокачественные опухоли у этих людей встречались гораздо реже, чем у людей, бронхиальной астмой не болевших. Специальное обследование больных раком молочной железы, желудка и легких, проведенное в Англии, показало, что аллергия у этих людей до заболевания раком встречалась гораздо реже, чем в контрольной группе лиц, злокачественными новообразованиями не страдавших. Это подтвердили и австралийские аллергологи, в течение 20 лет наблюдавшие более чем 6000 больных бронхиальной астмой. В течение этого времени лишь двое из них (0,032%) погибли от рака легких, в то время как у «неастматиков» смертность от этой формы рака была почти в 10 раз выше. Интересное наблюдение приводят киевские онкоиммунологи И. Лернер, Ю. Уманский и С. Якут, длительное время наблюдавшие семью, все члены которой на протяжении нескольких поколений умирали от рака в молодом возрасте. Исключение составили лишь две сестры, дожившие до глубокой старости, — они страдали бронхиальной астмой.

Имеются сведения о том, что у больных раком шейки матки аллергия встречается гораздо реже, чем в контроле (11 против 27%). Обсуждая этот вопрос, необходимо, правда, помнить о дополнительной, но существенной сложности — по понятным причинам больные бронхиальной астмой меньше курят, курение же является при раке легких одним из основных «факторов риска». Тем не менее, свести все к этому моменту вряд ли возможно, так как результаты австралийских ученых были получены с учетом данного фактора.

Интересные данные, свидетельствующие о сложности рассматриваемых взаимоотношений, приводятся в работе группы зарубежных исследователей, проанализировавших частоту респираторной аллергии у групп онкологических больных, различавшихся по типам происхождения опухолей:

  1. больные, эндодермальными опухолями (рак легких, кишечника, простаты и др.);
  2. мезодермальные опухоли (в основном, лимфоидных органов);
  3. эктодермальные опухоли (кожа, молочная железа).

Оказалось, что у больных первых двух групп аллергическая реактивность была заметно угнетена, чего нельзя сказать о третьей группе.